Я в деревне, дома.
Встаю вместе со всеми. До обеда читаю, после обеда занимаюсь с дровами. Вчера колол, сегодня пилил с Юркой. Наблюдаю за молодоженами. Дома новостей почти ни каких – молодожены живут почти тихо, мать помаленьку работает, занимается своим хозяйством, молодые к этому не касаются.
Хозяйка – мать. Младший брат уже мужчина. Ушел с мужиками на лесоразработки в болота. По воскресениям бывает дома. В отделении помаленьку работают – вяжут и молотят лен, возят сено, заготавливают древесную муку. Юрка мелет ветки.
Обо мне много разговоров – несколько раз «без меня женили». По разговорам, которые мне передали дома, у меня – несколько невест и одна «законная жена». Я не обижаюсь на сплетни, отшучиваюсь. Гляжу на молодоженов и думаю как бы я жил например с Г.Л. Я бы жил не так как Юр. и Люба. Юрка невнимателен, непредупредителен. Вчера Люба почувствовала себя плохо. Она вышла из избы раздетая, в одном платье, а Юрка сидит и хоть бы что! Она пробыла на улице минут пять, а он так и не вышел, даже после моего упрека. Разве усидел бы я?
У Любы плохой аппетит. Иногда поесть кое-как и уходит работать. Разве допустил бы я этого?
«Моя жена должна быть лучше всех!» - вот мое кредо. Моей жене должно быть лучше всех, легче всех. Она должна быть счастливой. Конечно, если нет любви – это не получится. Но если я женюсь, то только на такой как Л.Г.
Вчера мне передала Люба, что мать Л.Г. уважает меня. Я колол дрова, а она с другими бабами приехала с работы. Ей сказали вот мол, и зятя увидела. Она ответила: «Такого-то зятя хорошо бы, а то выскочит за какого-нибудь вертихвоста».
Сейчас я жду 8 марта, чтоб послать ей поздравления и может быть написать что-то. Я почему то не могу порвать с этим, несмотря на всю свою безысходность.
***
Сегодня поехали в Астафьево на встречу с кандидатом. Меня звали Юрка и Люба, я отказался – не хочу встречаться с Д.З. дал поручение привезти мне книги. Пока читаю свои дневники, которые давно не видел, и книгу «Гулящая».
***
Я хочу, чтоб ничто не менялось,
Чтобы вечно цвела красота,
Чтобы образ твой милый и юный
Был всю жизнь маяком для меня.
Моя честь, моя совесть и силы,
Не покинут меня никогда,
Если буду я знать, что как прежде
Ты красива, горда и скромна.
Пусть за что-то судьбой я наказан,
Пусть далекой ты будешь всегда,
Но поступки, дела, каждый шаг мой
Будет мной совершен для тебя.
***
Вновь по пролескам я шагаю,
Вдыхаю воздух свеж и чист
И прежни чувства вспоминаю
И жаль, что был я не речист.
Пройдут года. Не раз весною
Сбежит веселая вода
Под Слабодою, на Рябинках
Вновь отзвучит трель соловья.
Придет, придет пора былая!
Не может быть, чтоб навсегда,
Свою деревню покидая,
Ты не вернулась никогда.
***
Мне не нужно твое снисхожденье –
Не мила ты мне будешь тогда,
Но когда приезжаешь в деревню –
Будь как прежде свободна, горда.
27 февраля 1961 г.
Читаю, работаю, сплю на чердаке на морозном воздухе, делаю зарядку, обтираюсь снегом, учусь семейной жизни, сочиняю стихи для Люси – вот полный перечень моих занятий.
Долго не мог достать нужные книги – послал Любу со списком, но Д.З. перехватила этот список, книг не дала. Мне написала «уничтожающую» записку с заголовком - «Как ты мог!?», т.е. как я мог не придти к ней сам. А как я мог идти к ней, если все мои мечты и мысли посвящены Люсе Г.? Никогда не думал, что у меня такая склонность к лирике – я каждый день сочиняю одно – два четверостишья. Иду в соседнюю деревню в магазин, просто хожу по полям, колю дрова – в голове одна – Люся.
Передумываю, переживаю все, что хоть сколько то связано с ней. Обдумываю со всех сторон отношение ко мне ее матери, бабушки, вообще всех женщин деревни – здесь все хорошо, никто наверняка не сказал Люсе обо мне ничего плохого. Вспоминаю, как я ухаживал за ней – просился проводить, нечаянно встречал ее в дороге – и вез или нес чемодан. Помню как глухой, майской ночью я вел через лес без дороги ватагу девчат с Люсей. Помню как верхом въезжал в ее деревню и встречал ее около колодца. Много, много воспоминаний… и не разу не было настоящего. Лишь один раз кажется она хорошо, непринужденно улыбалась мне. Почему? В чем причина моей неудачи, почему на мою долю выпала такая отчужденность, равнодушие. Этот вопрос застрял в моем сердце занозой.
Смотрю на молодоженов и вижу – живут не так как нужно – нет теплоты отношений, внимания, готовности постоянно делать друг другу радость.
Наверное нет настоящей любви. Или оба слабохарактерные, можно сказать со слабой волей, поэтому не могут противостоять самым мелким обстоятельствам. Вот сейчас, вечером к нам зашел подвыпивший Юркин товарищ, завязался долгий разговор, пора бы сесть ужинать, но здесь он достает «керосинчику» - Юрка с ним выпивает. Я отказался. Ушел этот пьяный, садимся ужинать, а Люба уже в постели. Никакие приглашения уже не действуют – она не встала. Юрка полежал у нее и вот сейчас лежит на кухне, на печке и вдыхает. Мать сказала, что дело не в выпивке, а в том, что Юрка не заклеил галоши. Черт их поймет?! Я не вмешиваюсь, если и скажу что насчет их отношений, то очень осторожно, как можно тактичнее.
Думаю, что мешает и то, что живут они не одни. Несмотря на всю простоту у нас в семье, Люба чувствует себя не как дома, а вроде как на квартире. Даже не знаю в чем здесь дело. Наверное виноват опять же Юрка. Вообще положение женатого незавидно. Если я сейчас думаю только о своих делах и немножко о себе – то тогда нужно, пожалуй, больше думать: почему она не улыбается, почему плохо ест, почему рано ложится спать и т.п. в этом духе. Не зря, наверное, «упитанные» ребята худеют на глазах, будучи женатиками.
И все же сейчас в эти дни я с удовольствием принял бы на себя это бремя. Мне так хочется иметь близкого, дорогого мне человека. Хочется заботиться о ней, предупреждать ее желания, любоваться ею, радоваться ее хорошему настроению. И мне кажется у меня все было бы по другому. Может быть всегда сначала хорошо, а потом – равнодушие? Может быть. Но уверен, что при настоящей любви – равнодушия не может быть. Люблю ли я Люсю? Или у меня просто потребность любви? На что я надеюсь? Не знаю, но надеюсь. Например, иногда кажется я получу от нее ответ на одно из своих посланий, т.е. мои бомбардировки ее сердца должны вызвать что-то ответное. Неужели ее не трогает мое постоянство и настойчивость? Иногда вижу как я приезжаю на майские праздники (хорошо одетым, здоровым, веселым, остроумным) и добиваюсь ее внимания. Должно же что-нибудь случится!
***
28 февраля 1961г.
Сегодня на лыжах с ружьем ездил по полям и лесам. Поднял два раза тетеревей, но далеко не попал. Вдруг пришло решение заехать «к теще». Поговорили о том, о сем (о дровах, сене) и не очень ловко разузная все, что нужно о Люсе (адрес, не замужем ли она и т.п.) Тетя Маня сказала, между прочим, что Люся каялась, когда не ответила на мое письмо.
Сказала, что от меня писем не получала. Это сообщение мне очень приятно и важно, еще бы – о моих письмах был разговор!
Значит, не так уж безнадежно мое положение! Уезжая, думал вот бы сделать что-нибудь у них! А я бы мог дров поколоть! Не решился.
***
Вечером дал «отлуп» Д.З. Она приехала проводить собрание избирателей. Я специально задерживался идти на собрание, рассчитывал придти лишь в кино. Так она с незнакомой мне подругой пришла сама звать! Подруга симпатичная, с ней бы я каникулы провел неплохо, не то что с Д.З. Провожать после собрания не вышел. Она подошла сама и с некоторой истеричностью спрашивала, когда приду к ней в Астафьево, позвоню ли по телефону и т.п. В общем теперь ей все должно быть ясно.
***
Вечером прихожу из кино. Юрка с Любой ушли раньше и сидят на кухне одни и обсуждают свои взаимоотношения. Смешно и немного неприятно. За что им сейчас ссориться?! С моим приходом разговор оживился. Я помог, кажется, помирится. И вновь я ставлю себя рядом с Люсей. Хотелось бы с ней пожить рядом.
02 марта 1961г.
Сегодня занимался электропроводкой. Сделал по электрической лампочке в каждую комнату. Как ни мечтал заранее о каникулах, они проходят обычно – скучно. Кинги не читаются – нет условий. Вообще в деревне нет возможности серьезно заниматься чтением – так устроено жилище (у всех). Все время находишься в чьем-нибудь обществе, обществе беседующих, отдыхающих, смеющихся. Питание анархичное, чрезмерное. В общем скорее бы в обычную деловую атмосферу школы.
